части имелось сливное отверстие, однако открыть его не представлялось возможным ввиду того, что закрывавшая его крышка оказалась «приклеена» отвердевшим слоем некоей тёмной субстанции, похожей на парафин. Вся нижняя часть бочки — как её дно, так и боковая поверхность — оказалась покрыта этой необычной субстанцией. Не вызывало сомнений то, что этого вещества первоначально в бочке было очень много и оно вычерпывалось большим черпаком, найденным неподалёку от бочки. На использование именно этого черпака указывали хорошо заметные скругленные следы, оставленные в застывшей парафинообразной субстанции.
Осмотр стен позволил обнаружить мелкие капли, похожие на кровавые, прямо над столом. Штукатурка в этих местах была тщательно соскоблена и также отправлена на микроскопическое исследование.
Принцип «corpus delicti», на несоблюдение которого так уповал Джон Хейг, не являлся абсолютным правилом, но был, вне всякого сомнения, весьма важен для успешного доказательства вины подозреваемого. При отсутствии тела исчезнувшей Оливии Дюран-Декон для осуждения Хейга требовались столь очевидные доказательства его вины, чтобы опровержение их в суде было бы невозможно. Обвинение могло опираться в основном на косвенные доказательства, которые предстояло получить в результате криминалистических исследований, а это делало работу специалистов особенно ответственной.
Исследование флигеля, арендованного Хейгом, и прилегающей территории двора растянулось на три дня. О его результатах будет подробнее сказано ниже, пока же стоит отметить, что все предметы, представившие хоть какой-то интерес для криминалистов, были вывезены для более детального исследования в Лондон.
Был собран и тщательно просеян грунт, пропитанный парафинообразной массой; его тоже повезли на изучение в Лондон. Общая масса грунта, собранного во дворе для изучения, составила почти 190 кг.
Криминалисты и полицейские осматривают территорию вокруг «конверсионного производства».
В ходе трёхдневного исследования грунта во дворе около флигеля полицейским удалось отыскать два взаимодополнявших фрагмента полиэтиленовой полосы красного цвета непонятного происхождения. Было сделано предположение, что эта полоска являлась частью какого-то небольшого изделия промышленного производства (сумочки, кошелька, футляра для очков и прочего), которое могло принадлежать Дюран-Декон. Констанс Лейн, подруга исчезнувшей женщины, смогла вспомнить, что Оливия имела сумочку с красной полоской внутри; полицейским удалось отыскать магазин, где эту сумочку продали Дюран-Декон, и продавцы смогли опознать в предъявленной им ленте деталь сумочки. Это открытие, состоявшееся в четверг 1 марта 1949 г., послужило первым указанием на то, что Оливия Дюран-Декон действительно побывала в Кроли.
В то же самое время и Хейг продолжал подбрасывать сыщикам информацию к размышлению. Развивая свой тезис о неодолимом вампиризме, он сначала устно, а 2 марта и письменно заявил, что помимо тех убийств, в которых он признался 28 февраля, им были совершены ещё три. О двух жертвах Хейг ничего определённого сказать не смог, объясняя это тем, что почти не общался с ними; лишь об одной из убитых им сообщил, что это была девушка по имени Мэри из городка Истборн.
Работа криминалистов и полицейских в Кроли. На верхней фотографии хорошо виден флигель, арендованный Хейгом, и подъехавшая к нему грузовая автомашина ведомства коронера предназначенная для перевозки трупов. На фотографии внизу можно видеть коробки с грунтом, смешанным с парафинообразным веществом, вылитым во дворе. По мнению криминалистов это вещество являлось продуктом растворения в серной кислоте человеческих тел. С территории, расположенной внутри огороженного забором периметра, криминалисты вывезли 190 кг. грунта, перемешанного с парафинообразной субстанцией.
Общенациональная английская газета «Дейли миррор» в своём номере от 3 марта 1949 г. статьёй «Охота на вампира» начала серию публикаций о преступлениях Джона Джорджа Хейга. Последний был чрезвычайно польщён тем, что сделался сенсацией в государственном масштабе. Особенно Хейгу понравились эпитеты в превосходной степени, которыми его щедро награждали криминальные репортёры. То, что эпитеты эти носили характер негативно-осуждающий, его интересовало мало. Он лелеял надежду, что именно теперь английское общество сумеет оценить по достоинству всю незаурядность его мышления и силу интеллекта.
Надо сказать, что это жажда самоутверждения преследовала Хейга неотступно и проявлялась в том числе на официальных допросах. О чём бы ни брался говорить Хейг — своей вере в Бога, неудавшемся мошенничестве с покупкой взятой напрокат автомашины, растворении тел в кислоте — он постоянно сбивался на один и тот же рефрен: «Никто до меня не был способен на такое», «Я — не такой, как все», «Жизнь моя необычна, да и сам я необычен!» — и тому подобное. Когда Хейга попросили подробнее рассказать о разработанном им способе растворения человеческих тел в кислоте, преступник даже не подумал о том, что рассказывая детали, он фактически даёт информацию против себя самого. Куда там! Ему льстило чьё угодно внимание и в любых проявлениях.
О разработке методики растворения человеческих тел Хейг рассказал примерно следующее: во время его последнего тюремного заключения один из сокамерников рассказал ему о принципе «corpus delicti». Хейг загорелся идеей «идеального убийства», то есть такого убийства, при осуществлении которого доказать виновность будет невозможно в принципе. Как можно было уничтожить тело, не оставив никаких следов органики? Либо сжечь тело, либо — растворить без остатка. Первый путь помешанный на чистоте Джон Хейг отверг сразу же как негигиеничный, а также весьма трудоёмкий. Чтобы изучить второй способ, он записался в тюрьме в помощники мастера по лужению. Поскольку при лужении и пайке для снятия с металлов окисной плёнки используются сильные кислоты, то работа по этому профилю открывала перед Хейгом вполне благовидный к ним доступ. Понемногу утаивая серную кислоту, он сумел накопить её несколько десятков граммов, после чего решился на первый эксперимент — растворение мыши. Купив у соседа по камере живую мышь, Хейг опустил её в блюдце с кислотой. Эффект превзошёл все его ожидания: органическая ткань растворялась в серной кислоте, словно чернила в воде. С мышиными косточками дело обстояло несколько хуже, но и они довольно быстро растворились без остатка. Полное растворение мыши потребовало менее 30 минут.
Под глубоким впечатлением от сделанного открытия Хейг с энтузиазмом, достойным лучшего применения, принялся за совершенствование методики. Вскоре заключённые со всей тюрьмы несли ему пойманных мышей, а он скупал их, не особенно торгуясь. Кислоту он тоже начал покупать у лудильщиков из других смен. В конце концов, разработанная Джоном Хейгом технология свелась к следующим довольно незатейливым правилам: а) масса кислоты должна быть не менее массы растворяемого тела; б) сильно концентрированная кислота взаимодействует с органическими тканями не так активно, как менее концентрированная; в) слабый подогрев увеличивает активность реакции; г) перемешивание слоёв жидкости также увеличивает скорость протекания реакции; д) для полного растворения человеческого тела обычной комплекции при достаточном количестве кислоты потребуется около двух суток.
Выйдя на свободу, Хейг озаботился подготовкой базы для совершения задуманного
